— Николай, вы человек таинственной биографии. Мы знаем только, что рисовать вы начали после сорока. Не буду спрашивать, как вы пришли к этому, спрошу о другом — вы были до этого увлечены искусством?

— Вообще меня с детства окружало творчество — мама актриса, папа сценограф, дедушка рисовал. Наверное, что-то из этого расцвело во мне, но не сразу, понадобилось время. Помню, у отца в квартире висела пара рисунков Хамдамова, и на меня это повлияло, конечно.

Я был увлечен — мне нравились художники, и как люди это всегда были какие-то необычные персонажи. Манера одеваться, вести себя — это увлекало. Мне нравилось кино — например, фильм Жулавского с Изабель Аджани «Одержимая». Сцена в переходе и в церкви — это очень сильно, для меня это и есть искусство, творчество.

У меня три года назад была диагностирована шизотипия. Наверное, я всю жизнь чувствовал себя не от мира сего и переживал что-то острее, чем другие. Например, помню, боялся ездить в метро. То есть обычные вещи для меня были выходом в клетку с тигром по эмоциям, это всё меняло. Что-то внутри зрело, наверное, и вот произошло.

— Каких художников вы любите?

— Я люблю Мунка, Врубеля, Караваджо, Шиле, Сутина, Лотрека, из современных художников мне очень нравится Барбара Кролл. Почему они? В них нет фуфлыжности. Как говорили чёрные музыканты давным-давно, real thing! Когда я смотрю на их работы, я чувствую интоксикацию и сладкий дурман, они проникают в меня, и становится так хорошо!

— Когда вы счастливее — во время работы или когда она уже готова?

— Я не могу сказать, что это счастье, но я очень хорошо себя чувствую, когда рисую и получается что-то действительно стоящее. С моей точки зрения, конечно. Это радость и очень целительный процесс, как говорил Буковски.

— Вы легко расстаетесь с работой, когда ее покупают, или вам бывает немного жаль отдавать ее?

— Вообще я очень радовался всегда, когда покупали работы, особенно первые, которые купила моя самая близкая подруга и человек Сильви — художница из Франции, я очень радовался!!! Так что это скорее радость, чем грусть. Но один раз мне было грустно расставаться с рисунком. Нет, раза три, наверное.

— У ваших героев есть прототипы в реальном мире?

— Прототипов нет, всё из головы. Но, наверное, ты что-то видишь, чей-то взгляд, какая-то маленькая встреча с собакой, или ребенок идет в школу утром, и это в тебе оставляет что-то, что потом выходит путём рисования.

О выставке
Фотографии Григория Матвеева.